11-14-69001 а/Ц, статья и плакат, Васильева С.А.

Posted on Декабрь 15th, 2011 by admin

РЕЛИГИОЗНЫЕ ТЕКСТЫ Ф.Н. ГЛИНКИ
В КУЛЬТУРНОЙ ЖИЗНИ РОССИИ XIX ВЕКА

С.А. Васильева1, О.С. Карандашова2
1 ТвГУ, Тверь, e-mail: rabota165@rambler.ru
2 ТвГУ, Тверь, e-mail: novak1@mail.ru

F.N. GLINKA’S RELIGIOUS TEXTS

S.A. Vasiljeva1, O.S. Karandashova1
1 Tver State University, Tver

 

Федор Николаевич Глинка (1786—1880), декабрист, участник войны 1812 г., долгие годы был связан с Тверью и Тверской губернией, где вел активную общественную деятельность (был гласным Тверской думы, создал ремесленное училище — ныне индустриальный техникум, руководил археологической частью создаваемого Тверского краеведческого музея и пр.), занимался литературным творчеством. В Государственном архиве Тверской области сохранился самый большой рукописный фонд литературных произведений и бытовых документов Глинки, лишь незначительная часть из которых на сегодняшний день опубликована. Религиозным текстам Глинки до сих пор не уделялось внимания, хотя они составляют значительную часть его наследия.

Интерес современного литературоведения и философии к религиозной стороне культурного наследия России XIX в. обусловлен долгим запретом этой темы в советский период — в системе гуманитарных исследований XX в. она занимала маргинальное положение. Сегодня уже во многом осмыслена религиозная проблематика творчества многих крупнейших литераторов (Пушкина, Толстого, Достоевского, Гончарова, Салтыкова-Щедрина и др.)  На основе анализа обширного материала из архива Ф.Н. Глинки возможно существенно скорректировать представление о духовных интересах и запросы российского дворянского общества XIX в., поскольку Глинка размышлял не только о роли православия в системе духовных ценностей личности, но и был масоном (как и многие декабристы), религиозным философом, что нашло отражение в его художественных произведениях, а также обращался к мистической стороне жизни. Изучение религиозных и мистических произведений Глинки способствует не только существенной разработке историко-литературных проблем, но и более полному пониманию духовной стороны жизни общества XIX в. и изменению гуманитарной картины мира в целом.

Глинка был религиозным философом, вся его жизнь проходила в «двух измерениях: в земном и потустороннем. И эта “иная”, потусторонняя жизнь была для него не менее реальна, нежели земная» (7, 57), что и нашло отражение в его художественных произведениях. Этим объясняется появление «Опытов иносказательных описаний в прозе» и «Опытов иносказательных описаний в стихах» (3), многочисленных псалмов, молитв, стихов на библейские сюжеты (4; 6), неопубликованных религиозно-философских произведений.

Жизнь земная для Глинки — это «иссохшая долина существенности» (5, 479). Сравнивая земное и находящееся за его пределами, он использует традиционное для русской культуры противопоставление времени и вечности: «участок времени, называемый жизнью, так мал в сравнении с вечностию! Иногда это ясно видишь и в такие минуты прояснения невольно улыбаешься над детскими усилиями так называемых бедствий, нужд и забот, порывающихся поколебать величественное спокойствие мужающегося духа, сего пришельца из иной природы, недосягаемой ни смерти, ни тлению, ни веющему над землею вихрю случайностей» (5, 469).

Внутренняя природа человека наполнена «священной таинственностью» (5, 491), к осмыслению которой Глинка и стремился, но в этой связи необходимым представлялось осмысление места человека во вселенной: «Важное понятие о безусловном, о Гармонии мира уясняет мысли, возвышает душу» (5, 484). Все «порывы души, как Глинка называл художественное вдохновение, были подчинены у него преимущественно стремлениям писателя, заботящегося о гармонии и нравственном совершенстве мира» (5, 8). Он считал, что «только добродетель и мудрость возводят человека по стезе нравственного образования на ту вожделенную высоту, о которой вовсе не ведают души низкие, которая кажется недосягаемою душам обыкновенным и к которой с восторгом стремятся души великие» (5, 365).

Работая над сюжетами из Библии и создавая библейские стихи, Глинка переосмыслял и перерабатывал некоторые положения Писания. Частично эти переработки укладывались в рамки традиционных толкований, приобретая только более эмоциональный характер. Однако сам автор подчеркивал, что его стихотворения «не следует считать ни буквальным переложением, ни близким подражание священным псалмам», «я брал иногда, — пишет Глинка, — общий смысл, иногда же только некоторые стихи из целого псалма и, сообразуясь с новейшим способом стихосложения, выражал так, как было прилично вдохновению, двигаемому тогда моею душою» (1, 67).

Попытки Глинки познать мир, его гармонию, принимали самый разный характер. Одна из них — увлечение масонством. В 1815 г. в Петербурге под главенством верховной ложи «Астреи» возникла отдельная масонская ложа «Избранного Михаила», в которой Глинка был избран наместником «великого мастера». Он был увлечен масонскими идеями и издал книгу масонских стихов «Единому от всех». Среди новых знакомых Глинки был и племянник знаменитого масона Н.И. Новикова Михаил Новиков(10, 483—484). К этому ряду, вероятно, можно отнести и увлечение Глинки магнетизированием, который был очень популярен среди участников тайных обществ 1810—1820-х гг., среди которых были П.И. Пестель, С.И. и М.И. Муравьевы-Апостолы, Ф. П. Толстой и др. Глинка, по собственному свидетельству, тоже вполне успешно применял приемы магнетизирования для лечения больных, о чем рассказал в «Любопытном отрывке из моих записок» (2).

Неудивительно поэтому, что многие бытовые явления Глинка наполнял мистическим содержанием. Отношение к снам, видениям (которые являлись у Глинки пограничным состоянием между сном и бодрствованием) как пророчествам нашло отражение и в его художественных произведениях. Многие записи Глинка обозначает как «видения», «сны и видения», «из записок видящего». Сам автор объясняет появление в своем творчестве этого жанрового образования таким образом: «На духовном горизонте являлись виды, образы, иногда оставались по три дня сряду, пока их не переносили на бумагу: тогда уже исчезали из виду и памяти видящего. Видения являлись большею частию на молитве и сопровождались такою радостию, что видящий, полный восхищения и сладости, чувствовал чудесное, восхитительно, — как бы переносился совсем в иной мир. — Казалось, на земле оставались только его одежды!!! <…> в сем извлечении порядка не означено: порядка искать не должно. Тут все смешано, но зато совокуплено в одно целое» (3, 256).

Глинка писал, что «люди имеют богатый язык нужд, язык страстей несколько беднее; но у них совсем почти нет языка высоких духовных ощущений и таких неуловимых истин, с их мелькающими оттенками, кои справедливо сравнивают с теми таинственными сновидениями, которые мы видим, помним, но которых рассказать не умеем» (3, 15). Возможно поэтому сны и видения наполнены у Глинки аллегорическим содержанием. Стремление писателя объяснить через аллегории труднообъяснимые явления трактуется исследователями как своего рода упрощение: «писатель использовал привычные русскому народному сознанию приемы и средства: то облекал свои мысли в иносказания, то прибегал к патетике религиозных форм и сюжетов, к сказочному и сказовому стилю, к афористичности…» (5, 12). Подтверждение мы находим с предисловии к «Опытам аллегорий, или иносказательных описаний, в стихах и в прозе»: «От поколения до поколения, с ходом ума, с развитием гражданственности, умножается кипучее движение страстей, пожеланий, суетливой волнуемости во внешней жизни и более и более забываются те непреложные начала, на которых зиждется спокойное внутреннее счастие человека. В таком положении вещей, кажется, настоит необходимость сколько можно чаще останавливать внимание людей на высоких истинах веры и нравственности. Но как сие сделать без того, чтобы им не наскучить? Я всегда об этом думал и полагал, что если сами люди не охотно подаются к истинам, то не худо бы подвести ряд истин к людям и показать их так ясно, как показывают беспечным зрителям, посредством оптического стекла, ряд красивых явлений неосязаемых, но видимых и памятных» (3, 12).

Один из документов, хранящихся в Государственном архиве Тверской области, назван Глинкой «Сны и видения. Из записок видящего». Хотя он состоит из отдельных миниатюр, его можно считать циклом, поскольку части произведения связаны друг с другом. Например, цельным блоком даются изображения Ангелов, каждое из них построено по одной структуре: изображение знамени, описание одежды, место обитания, архангелы и т.д. Собраны вместе видения о «Дитя». В ряде видений встречается отсылка к последующим или предшествующим текстам. Первые «видения» пронумерованы и посвящены одной теме: противостоянию Востока и Запада, которые соотносятся с Россией и Европой. Последовательно изображаются столкновение темных и светлых сил (ополчение «белоризных» и ополчение черных существ, каждое из которых имело вид черной собаки), победа «белых», благоденствие России, которой покровительствуют чудотворцы Петр, Иона и Алексий во главе с Николаем Чудотворцем, наконец — картины прекрасного будущего России.

Безусловно, многие образы, созданные Глинкой в «Снах и видениях», целый ряд тем и мотивов, им затронутых, так или иначе соотносятся с другими его произведениями. В «Письмах русского офицера» он мечтает о «целебнице и чистилище души»: «Если б какой-нибудь благотворный дух научил смертных искусству  омывать сердце  от страстей и пороков. С каким восторгом побежал бы я первый в эту спасительную баню и заплатил бы все, что имею, чтобы хотя раз омыться в ней. Пусть, сказал бы я, целительная струя исправления истребит во мне все слабости, дурные навыки, страсти: ненависть, злобу, мщение и зависть, таящуюся всегда в самом дальнем угле сердца. Пусть сильная рука исправителя сотрет с меня грубую чешую порока! Пусть таинственные мыла умягчат ожесточенное сердце, а рука благотворительного попечителя умаслит его небесным елеем чувствительности и сострадания к ближним и напоит вином умиления» (5, 115). Описание аллегорической картины очищения души содержится в одной из записей 1820-х гг.: после видения иконы Владимирской Божией Матери видящий видел «себя у серафимов. Эти шестокрылые одарены необъятными силами, но смиренны и покорны пред Господом. Они взяли душу видящего и полоскали ее, как грязную тряпицу. Так выражается сам видящий. Они полоскали ее во свете живом для смытия (как они говорили) лукавства с нее. Потом, мало-помалу, видящий спустился опять, как на парашюте, на землю» (9. Ед. хр. 1033. Л. 7 об.—8).

В поэме «Таинственная капля», содержание которой Глинка, по собственному признанию, взял из средневековых хроник, народных преданий, семейных рассказов, старинных сборников, он изображает «образ целения пречистым млеком»[1] больного ребенка разбойников, которого излечивает Богородица. Впервые символически насыщенный образ капли тоже появляется на страницах «Снов и видений»: «Когда видящий, видя ад, так богатый полчищами злых духов, скорбел, что столько непокорных Богу и, может быть, могущих перевешивать всеправительственную власть Его, ему показан был, в высоте, небольшой золотой кувшинчик (желтого солнцевидного злата!) с чем-то белым и сказано: «не страшись за могущество и силу власти Божией: одною каплею млека из этого кувшинчика Бог может приманить к себе весь Ад. Все пойдут вверх, заслышав запах капли этой власти. Но Бог не желает ни насиловать, ни насильно приманивать!» (9. Ед. хр. 1033. Л. 9 об.)

В «Снах и видениях» переосмысляются мотивы многих ранее написанных произведений. В частности, Глинка неоднократно затрагивает проблему поиска истины, поиска пути к Богу. В одном из видений тоже возникает мотив поиска истинного пути. Однако эта аллегорическая картина содержит оптимистический прогноз: «Прежде путь к дому Господню был труден: Великий Змей сторожил этот путь; чудовища занимали на нем разные логовища; наконец, в темных пещерах жили стада нетопырей, которые, налетая и махая крыльями, гасили факел идущего и оставляли его в темноте, часто на средине его пути»[2]. Дитя очистил этот путь поразил змея и «теперь все открыто»: «Дитя разорил все улусы и вертепы темные черных чуд; — ныне Белые и приветливые займут путь к ДОМУ Господнему: отныне спасение (человеков) уже удобно!» (9. Ед. хр. 1033. Л. 33).

Исследователи вполне справедливо отмечают, что стихи Глинки — «стихи космические, стихи вселенского, философского звучания», «встреча человека и огромного мира, космоса, целого мироздания — вот что главное в творчестве Глинки» (10, 499, 500). Все это в полной мере можно отнести и к «Снам и видениям». В этих записках мир предстает гармоничным творением Бога. Не оспаривая Священного писания, Глинка предлагает свою версию сотворения Земли и других миров, возникновения жизни на других планетах, гибели цивилизаций. Это, например, видение о сотворении Богом новой вселенной: «В это время Господь занимался новым творением. В необъятности пространства Г<осподь> сотворил систему новых миров. Ясновидящий видел тут как бы повторение творения мира. Ему открыты имена некоторых новых миров и сказаны имена мужа и жены — первых человеков той новой вселенной. Ниже об этом будет подробнее. Сотворение новой вселенной есть дело премудрости Божией и Высочайшей любви к человекам; ибо все силы и духи соблазняющие ныне нас, земных, переведены будут в новые миры и на земле настанет век добродетели. И опять переведены они будут на Землю, но уже и сами, от своих переселений, изменятся и людей, на Земле, найдут уже не тех: — не таковыми!» (9. Ед. хр. 1033. Л. 9—9 об).

В другом видении описывается жизнь на Солнце, «мир великанов», планета, приговоренная к уничтожению: «29 марта, в четверток, я влекся сильною тоскою вслед за Господом, обтекавшим миры в виде ОКА <рис.> Ведомый глубокою сердечною тоскою, я (в духе) последовал в Солнце, где тогда было ОКО. Внутренний быт Солнца похож на наш. Там все то же, только духовнее, острее

ОКО, воссозидающим воззрением своим исцеляет пятна в Солнце. Эти пятна или изгары, залитые новою жизнию, усугубят темноту Солнца и Земли, на долю свою, получат двойное оживотворение.

Оттоле плавал я по беспредельности пространства голубого и синего, прелестного, как яхонт, против света. — В чудесно-прелестном фиолетовом и голубом сиянии плавало белое дитя, которое, спускаясь ниже, вручило мне ветвь белой лилии <рис.> с корнями и цветом. На перевязке стебля написано: «От Господа». <рис.> Ниже: «насади в сердце». <рис.> После этого я (в духе) спускался опять по океану голубого пространства. На пути видел мир великанов. Люди великорослые, здания огромные (все в огромных размерах!). Господь гневался на великих жителей того мира. — Далее, уплывая в беспредельность, я остановлен — судьбою одного мира. Одна планета готовилась к возгорению. Ангелы облетали приговоренную к уничтожению. Все было готово, ожидали только приближения ОКА <рис.> С приближением ОКА все вспыхнуло светло-голубым пламенем. Ангелы кидались в пожар и уносили праведных. Мне почувствовалось, что такая же судьба ожидала Землю, и все во мне охолодело и заныло: Я был в ужасе за Землю… Но мне сказали, что Бог помиловал Землю. О погибшей же Планете сказано: «Привлекла чуждые силы (соблудила) и нарушила гармонию великого порядка». Далее я погружался в океан злато-зеленого сияния…» (9. Ед. хр. 1033. Л. 25 об.—26 об.) Все это и есть та «иная» жизнь, которую так стремился познать Глинка в своих стихотворениях и которая оставалась для поэта неразгаданной загадкой:

…И жизнь мировая потоком

Блестящим бежит и кипит:

Потока ж в поддонье глубоком

Бессмертия тайна лежит.

История культуры, как и история литературы, в последнее время чаще ориентируется на концептуальные построения, иллюстрируемые конкретным материалом. Вовлечение в научную сферу новых, неизвестных ранее документов в любом случае предполагает расширение наших представлений об эпохе, о культуре и истории страны. Религиозная проза Ф.Н. Глинки предоставляет богатый материал для изучения духовных интересов русского дворянства XIX в. Дальнейший сбор материала позволит в будущем подготовить полное собрание сочинений Ф.Н. Глинки. По теме исследования были прочитаны следующие доклады: Васильева С.А. Библиотека масона (Библиотека и читатель. Всероссийская научно-практическая конференция. Тверь, 27—28 апреля 2011 г.); Васильева С.А. Ф.Н. Глинка — читатель Н.М. Карамзина ( международная научная конференция «Н.М. Карамзин и его творчество в контексте развития отечественной и зарубежной культуры. Остафьево, 17—18 сентября 2011 г.); Васильева С.А. Ф.Н. Глинка: религиозная проза и поэзия (VII Майминские чтения. Псков, 5—9 октября 2011 г.); Васильева С.А. «Доходил самоучкою до правильных стихов…» (читатель Ф.Н. Глинка) (Филолог как читатель. Тверь, 21—22 октября 2011 г.); Васильева С.А. Русские Ломоносовы в «Письмах русского офицера Ф.Н. Глинки (Ломоносовские чтения. Тверь, 26—29 октября 2011 года); Васильева С.А. Религиозная философия Ф.Н. Глинки (Международная научно-практическая конференция «Родная словесность в современном культурном и образовательном пространстве» Тверь, 10—11 ноября 2011 г.); Карандашова О.С. Ф.Н. Глинка-баснописец (Международная научно-практическая конференция «Родная словесность в современном культурном и образовательном пространстве» Тверь, 10—11 ноября 2011 г.) Опубликована статья: Васильева С.А. Религиозная проза Ф. Н. Глинки // Родная словесность в современном культурном и образовательном пространстве: сб. трудом междунар. науч. конференции. Тверь: ТвГУ, 2011. С. 131—136.

 

Литература

1. Базанов В. Поэтическое наследие Федора Глинки (10-30-е годы XIX в.) Петрозаводск, 1950.

2. Записка Ф.Н. Глинки о магнетизме / Публ. [вступ. ст. и примеч.] В.М. Боковой // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 2001. [Т. XI]. С. 19—39.

3. Глинка Ф.Н. Опыты аллегорий, или иносказательных описаний в стихах и в прозе / Составитель, автор статьи и примечаний Ю.Б. Орлицкий. М.: РГГУ, 2009.

4. Глинка Ф.Н. Опыты священной поэзии. СПб.: Воен. тип. Глав. штаба, 1826.

5. Глинка Ф.Н. Письма к другу / Сост., вступ. ст. и коммент. В. П. Зверева. М.: Современник, 1990.

6. Глинка Ф.Н. Сочинения в 3 т. Т. 1. Духовные стихотворения. М.: Типогр. газеты «Русский», 1869.

7. Глинка Ф.Н. Стихотворения / Сопроводительный текст и составление М.В. Строганова. Тверь: Лилия Принт, 2006.

8. Глинка Ф.Н. Таинственная капля. Народное предание. М.: Тип. М. П. Погодина, 1871.

9. Государственный архив Тверской области. Ф. 103.

10. Карпец В. Ф.Н. Глинка // Герои 1812 года / Сост. В. Левченко. М.: Молодая гвардия, 1987.

 

F.N. GLINKA’S RELIGIOUS TEXTS

Summary

Within the limits of research are entered into a scientific turn unpublished texts of the known Russian writer and poet F.N.Glinka, stored in the State archive of the Tver region. Glinka’s religious sights, their reflection in works of art are considered in this work. We analyze prayers, psalms, poems on iconographic themes, prosaic miniatures «Dreams and visions».


[1] Глинка Ф. Н. Предисловие // Глинка Ф. Н. Таинственная капля. Народное предание. М.: Тип. М. П. Погодина, 1871. С.  IV.

[2] ГАТО. (1033. Л. 32 об – 33).

 


Posted in Сборник трудов | Tagged , , | Leave a comment

Оставить комментарий